Секретные материалы, или преступная крепость «Черного русского»

10 мин.
Создатели иммерсивного спектакля рассказали о съеденном петухе, стреляющих из пистолета зрителях и секретах работы над постановкой.

На этой неделе проходят последние показы спектакля «Черный русский» – постановки Максима Диденко по роману Пушкина «Дубровский». Еще в прошлом году призрак пушкинского разбойника влетел в особняк в Малом Гнездниковском переулке и на 9 месяцев превратил его в Дом Троекурова. Все это время в нем жили, умирали и воскресали не только три состава актеров, но и множество других профессионалов, выполняющих свою работу незаметно для зрителей.


Техническая команда спектакля, фото – Ксения Угольникова


Полина Мирошниченко
Помощник режиссера

Режиссер думает о замысле в целом, его не волнуют детали, воплощением же занимаются остальные. Идеальная работа – когда режиссер не замечает того, что делается.

Мы не ставили задачу создать иммерсивный для всех зрителей спектакль. Есть сценарий, от которого никуда не уйдешь. Мы не можем вытащить на сцену не актера и устроить действо вокруг него, но в «Черном русском» есть такой персонаж – Хромуля, вот она делает абсолютный иммерсив: уводит человека, рассказывает свою историю и показывает те пространства, куда обычный зритель не попадает. Это интересный опыт, но везет только одному из 80 пришедших. Есть еще Лукерья и Дуня, которые со сцены бала уводят мужчин, как правило, в ванну. Нравится наблюдать за лицами этих мужчин: очень красивые девушки с бала ведут их в купальню, закрывают за собой дверь. Там ничего особенного не происходит, но сам опыт – довольно волнующий, особенно когда мужчины пришли со своими дамами. 

Владимир Кошевой (Дубровский) почти не взаимодействует ни с кем из зрителей, только иногда читает стихи женщинам на ухо. И как-то раз, когда он так читал одной даме, мужчина, видимо, ее муж, подошел и в грубой форме сказал, что ему не следует этого делать. Я даже испугалась тогда и подумала, что стоит вызвать охрану.

Был такой момент – ввод актрисы на роль, она была задействована в первый раз в спектакле, очень волновалась и случайно завела людей в шкаф – перепутала двери. Но она классно «отыграла», загробными голосом сказав: «Нет, это не то, я поведу вас в другой мир».
Бывает, что актеры заигрываются в иммерсивы. Однажды актер подвел зрителей к тому, чтобы они несли князя Верейского на руках. У актера родилась целая история, которая потом вошла в спектакль.

Вообще сценарий перекроился полностью. Изначально во всех сценах было очень много текста – сейчас его почти нет. Там, где мы видим сейчас танец, раньше был диалог.


Полина Мирошниченко, фото – Ксения Угольникова


Анна Горбас
Реквизитор

Все могло бы быть намного проще, если бы люди не пытались постоянно что-нибудь украсть. Пик моды – это колокольчики, их воруют по два в неделю точно. Пистолеты мы вообще очень прячем, потому что была уже история: обычно Маша выходит в конце с маленьким револьвером, но однажды он просто исчез. Нам пришлось заменить его тем, что было. И это выглядело очень странно. Маша в итоге шла на свадьбу с большим пистолетом в кармане.

В доме есть хлев с настоящими животными. В самом начале у нас были черный петух и свинья Роза. Все ходили постоянно к этой свинке, говорили «Розочка, какая ты милая», а Равшана (Куркова – исполняющая роль Маши, прим. «Силы Культуры») очень сдружилась с петухом. И в один день мы приходим, и ни петуха, ни свиньи нет. И владелец нам рассказал: «Такая ситуация, я открываю машину, а Розочка съела петуха». Мы сначала думали, что это какая-то шутка, а потом оказалось, что она действительно очень жестоко с ним обошлась. То есть получилось так, что у Равшаны съели ее бедного друга.


Анна Горбас, фото – Ксения Угольникова


Мария Баранова
Гример

Поскольку «Черный русский» иммерсивное шоу – актеры находятся близко к зрителям, а это сильно усложняет работу: здесь хорошо видны нюансы. Например, у нас есть Орина, которая влюблена в Дубровского. Она стесняется, и поэтому мы сделали ей красные уши. А в момент перед балом она их стирает. И получается такая тонкая деталь, которую наблюдательный зритель замечает.

У каждого персонажа и актера свой грим. Маши в спектакле, например, очень разные, и это выражается в гриме, в прическе. У Равшаны – трагедия, когда ее выдают за Верейского, у Мари Ворожи – пронзительная грусть. И Равшана в какой-то момент может быть с совершенно растрепанными волосами, ей это помогает сыграть так, как она это чувствует, а у Мари, наоборот, аккуратные локоны, что подчеркивает ее пронзительную нежность, аристократичность.



Мария Баранова, фото – Ксения Угольникова


Мария Шульгина
Костюмер

Такое отсутствие дистанции со зрителем требует большой ответственности в плане чистоты и качества костюма. Актеры постоянно обнимаются со зрителями, трутся белыми пиджаками и фраками о помаду и так далее. 

Был случай, когда актрисе нужно было надеть костюм медведицы и выходить играть, но вдруг, несмотря на то, что костюмы до спектакля проверялись, вылетает молния. У нас были буквально секунды, чтобы решить эту проблему, и сейчас, конечно, смешно, но тогда мы сработали, как в хирургическом кабинете. Я кричала: «Оля, ножницы!», «Что ты смотришь, заряжай нитку с иголкой!». 

А недавно Спицын где-то порвал рубаху, ему как-то очень быстро ее зашили, и убили его уже красивого.



Работа с костюмами, фото – Ксения Угольникова


Николай Евсинейкин
Пиротехник

Перед сценой с пиротехникой я выхожу с актерами, тоже в маске, и в нужный момент запускаю все с помощью радиопульта. Спектакль поставлен таким образом, что есть время, когда освобождаются Дубровский и Спицын и идут на «зарядку» в операторскую. Мы надеваем на них уже «заряженные» костюмы, выглядят они точно так же, как их обычные, только у Спицына появляется белая жилетка. Синхронизировать попадание пули и выстрел из пистолета теоретически возможно, но лучше от этого отойти, поэтому актеры, стреляющие по Дубровскому, имитируют стрельбу. При этом в качестве крови мы используем другое вещество, не то, что берется обычно. Спектакли идут с таким интервалом, что, даже если очень постараться, то отмыть это вещество нереально. Мы бы забрызгали все костюмы, всех актеров, стены и, возможно, зрителей. Поэтому мы используем пыль, которую разбрасывают на праздниках индусы. Абсолютно безвредный порошок.

Однажды был сбой по техническим причинам. Я понял, что пульт на этом спектакле не сработает. И основные актеры между собой переиграли сцену, остальные подхватили. По спектаклю Дубровский убивает Спицына, а в тот раз Спицын убил Дубровского: выстрелил и ушел со сцены.

Был еще такой случай в финале: на столе лежали мертвые Дубровский и Спицын, тут же пистолеты, которыми их как бы убивали. И зрительница взяла пистолет и выстрелила. В воздух, но все равно к такому никогда нельзя быть готовым.

 
Николай Евсинейкин и Николай Шаповалов, фото – Иван Гущин


Николай Шаповалов
Технический директор

Моя задача заключается в том, чтобы здесь все функционировало. Начиная от уличных столбиков и заканчивая красным фонарем, который загорается, когда все выходят. Мы постоянно контролируем происходящее в режиме реального времени.

Все могло бы быть совсем по-другому в плане звука и света, но здание старое и стены сыпятся от любого сквозного отверстия. В итоге мы демонтировали люстры, которые тут висели, и на те крюки вешали нашу аппаратуру. Все, что здесь есть – грамм в грамм соответствует разрешенной массе.


Момент из спектакля, фото – Ксения Угольникова

Александра Рябова, Виктор Закаляпин
Слуги дома

Слуги дома, или провожающие – люди, которые следят за тем, чтобы все оказались в нужном месте в нужное время. Они встречают гостей, ведут их по лестницам и переходам согласно выпавшей линии повествования (их три – линия Маши, Дубровского и Троекурова), передают записки и подолгу смотрят в глаза. 

Виктор: Если я вижу, например, что зритель идет в «спальню» вместо «кабинета», то я просто беру его за руку и отвожу в «кабинет». С буйными сначала пытаюсь договориться, но если человек не идет на контакт, то просто зову охрану.


Виктор Закаляпин, фото – Ксения Угольникова

Александра: У зрителей бывает неадекватная реакция. Обычно люди заходят, видят гроб и сразу меняются, а бывало и неcколько человек уходили совсем. Но недавно приходили девушки, которые в очень тихой сцене сказали: «Ну все, давай уйдем отсюда». Как мы поняли, они были очень верующими, и для них все происходящее было полной вакханалией, они не были к этому готовы.



Александра Рябова, фото – Ксения Угольникова

Андрей Михеев
Звукорежиссер 

Наша задача состоит в том, чтобы запускать звуковые сцены под действия актеров. Когда Дубровского-отца ставят на подоконник, для нас это сигнал, по которому мы запускаем новую сцену. У нас всегда работают два человека – один подстраховывает и выполняет какие-то вещи через пульт, а другой все время находится в толпе в маске, следит за спектаклем. Он ходит с планшетом, на котором установлена программа, с ее помощью можно управлять пультом. Также мы используем интерком, который помогает, если какие-то сбои происходят.

Была ситуация, когда упал звук. Тогда очень выручили актеры, которые не растерялись и продолжили играть. Получилось круто, никто даже не заметил.


Проведение спектакля, фото – Ксения Угольникова

Оставьте комментарий



Читайте также

Следите за нами в социальных сетях