Будь как Петя-2: драма со счастливым концом

10 мин.
Продолжение серии интервью с женщинами-режиссерами о расстановке сил в профессии.

Ранее мы опубликовали материал, в котором Марина Брусникина, Женя Беркович, Алиса Кретова и другие женщины-режиссеры рассказали о стереотипах в театре. Сейчас «Сила Культуры» представляет продолжение интервью, где героини говорят о работе, компромиссах и своем месте в профессии.

Алиса Кретова

Актриса Мастерской Дмитрия Брусникина, режиссер театра «Практика»


Спектакль «Девушки в любви» Фото: театр «Практика»

Тоталитаризм в режиссуре

Мои гуру в театре, конечно, мужчины. Мне намного комфортнее всегда было работать в их компании, потому что у мужчин лучше развита концентрация. У меня например, очень рассеянное внимание, поэтому я люблю настраиваться на эту волну.

Женщине проще в работе с людьми — ты подбираешь язык, на котором говоришь с человеком. Но многим нужно что-то авторитарное, чтобы режиссер его мучил, и тогда они могут работать через сублимацию этой обиды. Однажды у меня произошла ситуация, когда из меня сделали шаблонную кричащую женщину-режиссера, которая уходит и нервно курит тонкую сигарету. Мне этого не надо.

Про права

Феминизм для меня — это не совсем про права. Феминизм гипертрофированный, а все становится гипертрофированным, когда превращается в тренд, — немножко про обиженных женщин. Я, например, 6 лет в отношениях, но делаю все, что я хочу делать, он тоже. У меня не возникает проблем с моими правами.

Я много раз в жизни произносила фразу «я даже за деньги не буду встречаться с актером». К стороне актерской профессии, связанной с тщеславием, нужно быть готовым. В большинстве случаев у мужчин просто эго такое, что они не всегда выдерживают. А у женщин немного по-другому построена психология. Мы должны нравиться, и если мы нравимся, то все на балансе, а у мужчины есть немного перекос, если он начинает нравиться. Он сразу начинает думать о себе чуть больше, чем нужно.

Я знаю, что, если бы я была мужчиной, то по-актерски я бы просто сыграла больше ролей, которые мне интересны. А в остальном я вообще могу больше, чем многие мужчины.

Анна-Мария Сивицкая

Актриса, режиссер театра «Практика»


Спектакль Mahamaya Electronic Devices. Фото: Департамент Культуры города Москвы

Работа и субординация на сцене

Когда я начала работать с актерами как режиссер, у меня их было 9 — немножко too much, особенно, когда ты только начинаешь. Это требует концентрации, внутренне нужно быть очень сильной. Женщины-режиссеры иногда мужланки, мне не хотелось быть такой. Ты никогда не должна отказываться от того, что ты женщина. Но преподавая актерам в МХТ я заметила, что, когда я пробую использовать свою женскую энергетику, объяснить, что они должны приходить вовремя, потому что это для их же развития, потому что есть какие-то правила, — они все равно опаздывают. Но когда я стукну по столу, условно, тогда все начинает работать чуть-чуть по-другому.

Я думаю, что мужчины и женщины вообще по-разному устроены. Мы отличны и в работе, и в способе мышления: у мужчин логика просто от природы развита лучше и больше, а у женщин — чувственность. И это круто, что мы разные, мы не должны соревноваться.

Женя Беркович

Режиссер спектакля «Русская красавица»


Спектакль «Русская красавица». Фото: Гоголь-центр

«Режиссура  не женское дело»

У меня было несколько историй, когда меня не слушали как режиссера, но это было связано с тем, что артист — очевидно ***** (плохой человек — Прим. «Сила Культуры») по многим другим параметрам. Последний раз это было в Бухаресте в Румынии, когда я просто сняла артиста с главной роли, но в нем было волшебное сочетание сексизма, религиозной фанатичности, коммунизма и отсутствия актерского дара. И в момент снятия его с роли он сказал: «Конечно, я не делаю, что ты хочешь, потому что ты вообще девочка, а я — мужчина. Ты думаешь, я буду тебя слушать?» Плохие артисты так себя иногда ведут. Так часто ведут себя восточные артисты, южные. У меня было несколько историй с очень хорошими ребятами, молодыми в том числе, которые выросли в кавказских семьях, еще более патриархальных. Мы это в итоге преодолевали, но им реально сложно подчиняться женщине. С женщинами мне всегда было работать проще, у меня почти все главные героини, а не герои. С мужчинами проблемы бывали, с женщинами — нет. Нам нечего с ними делить.

Много людей говорили мне, что режиссер — это не женское дело. С первой попытки я не поступила в ГИТИС к Каменьковичу. Евгений Борисович меня отсеял на последнем этапе, и когда я пришла спросить «а собственно, почему», мне было сказано, что, во-первых, я слишком маленького роста. Когда я спросила «я же поступаю на режиссерский, какая разница?», он сказал, что, посмотри, кого я набрал, не могу же я взять курс карликов. А потом: «Понимаешь, еще в тебе нет загадки. В женщине должна быть загадка, изюминка, а в тебе ее нет». Я говорю: «Евгений Борисович, какая (нахрен) загадка?! Я на режиссерский факультет поступаю» — «Нет, ты же женщина, неважно». Сейчас я понимаю, что это чудовищно некорректно. При этом я действительно была плохо готова, и этой причины мне было бы вполне достаточно.

О (не)равенстве в профессии

Когда тебе с трех лет рассказывают, что ты принцесса, что ты должна быть постоянно при ком-то, то ты оказываешься не приучена к персональной тотальной ответственности. Ты не завлит, не личный ассистент, не помощник — прекрасные женские театральные профессии, — а режиссер. И в понимании ХХ века — это профессия чудовищно одинокая. Ты сидишь один на обдуваемой ледяным ветром вершине горы и сам все решаешь. Я думаю, что это как раз закончится, когда в целом общество поменяется.

Есть еще какие-то чисто физические, физиологические вещи, связанные с тем, например, что сейчас занятия режиссурой требуют быть страшно мобильным. Понятно, что, если ты рожаешь ребенка, то ты приблизительно год не можешь все бросить и уехать, а дальше уже начинается социальный фактор вроде «как это, оставила на отца». А ты еще найди такого отца, который будет заниматься ребенком, пока ты в Кудымкаре ставишь Чехова.

Если бы я была мужчиной, то я бы по крайней мере попыталась поступить на режиссерский сразу после школы. Тогда был 2002 год, было совершенно очевидно, что у 17-летней девочки нет шансов. Нужно получать первое высшее. Это абсолютно сексистская история, но она была, и я даже не пыталась.

Вика Привалова

Режиссер театра, кино и анимации


Cпектакль «Совместные переживания». Фото: Центр им. Вс.Мейерхольда

О вопросах авторитета 

Я требовательная в работе, но считаю, что юмору всегда есть место. Есть люди, которые подшучивают надо мной из-за моей позиции относительно феминизма, и я спокойно отношусь к шуткам, только если это не выходит за рамки простого уважения. Я не люблю, когда комментируют то, как я выгляжу, когда мне говорят «а что это так вырядилась, пришла всех  соблазнять?». Тут важно заметить, что я не хожу в откровенных нарядах в принципе,  меня сложно увидеть в неуместно эксцентричной одежде.

Иногда я могу сказать что-то вроде: «Меня очень интересует чувственная сторона вопроса», и мне говорят: «ну понятно, ты же женщина». Порой это можно услышать даже от взрослых мужчин, которые кажутся образованными, позиционируют себя умными и прогрессивным.
В работе с мужчинами, я порой чувствую избирательность в подаче информации, кто-то может отмахнуться, мол, погоди, давай все мужчины сначала выскажутся. Но я не уверена в том, что исключительно мой пол тому причиной. Может быть, это просто вопрос авторитета, временный, конечно.

О восприятии искусства 

На 3-м курсе я сделала свой первый мультфильм «Как Гоголь «Нос» написал» и поехала с ним на фестиваль. И когда я вышла на обсуждение после показа, на мне была какая-то смешная  кофта с котами, кто-то в зале сказал, что очень неожиданно, что этот мультфильм сделала девушка и после просмотра ожидали увидеть парня-панка. Я почему-то очень обрадовалась тогда, что нельзя идентифицировать мой пол по тому, что я создаю.

Марина Брусникина

Режиссер, актриса и педагог МХТ имени А. П. Чехова


Спектакль «Письмовник». Фото: Екатерина Цветкова

О выборе

На самом деле, мне никогда никто не говорил, что режиссура не женское дело, просто когда ты уже начинаешь заниматься этим, ты понимаешь, что, конечно, профессия не женская в том смысле, что требует от тебя каких-то очень жестких черт характера. Ты всегда вынужден делать выбор между тем, что ты все понимаешь, что ребенка некуда девать, и между какими-то профессиональными вещами, когда тебе становится важнее, чтобы человек у тебя все равно был на репетиции. В этом смысле, конечно, сталкиваешься с тем, что жестковата для женщин эта профессия.

Путь в профессию

Я училась на актерско-режиссерском курсе Олега Ефремова. После окончания у меня дважды была возможность поступить на режиссуру. Меня все время заставляли, но мне не хотелось вообще этим заниматься. Потом уже я работала актрисой в МХТ имени Чехова, я предложила проводить вечера современной прозы и поэзии. Это было 16 лет назад, тогда этого вообще не было. Мы назвали это «Круг чтения». Это стало иметь какой-то невероятный успех. Через некоторое время, когда Олег Павлович уже был художественным руководителем театра, встретил меня в коридоре и сказал: «Я тебя перевел в режиссеры». Я заплакала и спросила «За что?».



Читайте также

Следите за нами в социальных сетях