Антон Чехов - все ли мы знаем о классике русской литературы?

Сегодня, 29 января, в 1860 году родился Антон Павлович Чехов — русский писатель, прозаик, один из самых известных драматургов мира

Его произведения переведены более чем на 100 языков. Его пьесы, в особенности «Чайка», «Три сестры» и «Вишнёвый сад», на протяжении более 100 лет ставятся во многих театрах мира. Кажется, что о Чехове мы знаем все... но все ли?

А.П. Чехов_02

вИшневый или вишнЁвый - какой сад хотел рубить герой Чехова?

«Вишнёвый сад» — последняя пьеса Чехова, завершённая на пороге первой русской революции, за год до смерти. Замысел пьесы возник у Чехова в начале 1901 года, а закончил он работу над ней 26 сентября 1903 года. Станиславский в своих воспоминаниях об Чехове писал: 

«Послушайте, я же нашел чудесное название для пьесы. Чудесное!» — объявил он, смотря на меня в упор. «Какое?» — заволновался я. «Ви́шневый сад», — и он закатился радостным смехом. Я не понял причины его радости и не нашел ничего особенного в названии. Однако, чтоб не огорчить Антона Павловича, пришлось сделать вид, что его открытие произвело на меня впечатление… Вместо объяснения Антон Павлович начал повторять на разные лады, со всевозможными интонациями и звуковой окраской: «Ви́шневый сад. Послушайте, это чудесное название! Ви́шневый сад. Ви́шневый!»… После этого свидания прошло несколько дней или неделя… Как-то во время спектакля он зашел ко мне в уборную и с торжественной улыбкой присел к моему столу. Чехов любил смотреть, как мы готовимся к спектаклю. Он так внимательно следил за нашим гримом, что по его лицу можно было угадывать, удачно или неудачно кладёшь на лицо краску. «Послушайте, не Ви́шневый, а Вишнёвый сад», — объявил он и закатился смехом. В первую минуту я даже не понял, о чём идет речь, но Антон Павлович продолжал смаковать название пьесы, напирая на нежный звук ё в слове «Вишнёвый», точно стараясь с его помощью обласкать прежнюю красивую, но теперь ненужную жизнь, которую он со слезами разрушал в своей пьесе. На этот раз я понял тонкость: «Ви́шневый сад» — это деловой, коммерческий сад, приносящий доход. Такой сад нужен и теперь. Но «Вишнёвый сад» дохода не приносит, он хранит в себе и в своей цветущей белизне поэзию былой барской жизни. Такой сад растет и цветет для прихоти, для глаз избалованных эстетов. Жаль уничтожать его, а надо, так как процесс экономического развития страны требует этого».

Провал «Чайки» 

Сложно ожидать от тех, кто пришел на комедию, серьезного отношения к серьезной пьесе. Однако можно было бы надеяться хотя бы на их порядочность. Но нет! Явившиеся на премьеру «Чайки» купцы, приказчики, офицеры не стали даже делать вид, что чеховские «новые формы» им интересны. Во время действия они шикали, говорили в полный голос, смеялись, жестикулировали, ругали постановку, не стесняясь, – сделали все, чтобы у и без того взволнованных актеров от такого приема вовсе разладилась игра. 

Утром Чехов уже уезжал из Петербурга. Спектакль, писал он В. И. Немировичу-Данченко, имел «громадный неуспех». «Театр дышал злобой, воздух сперся от ненависти, и я – по законам физики – вылетел из Петербурга, как бомба». 

Быть может, больше, чем неуспех пьесы, потрясло Антона Павловича злорадство многих и многих «друзей». 

«...ведь в большинстве мои пьесы проваливались и ранее, – писал он, – и всякий раз с меня как с гуся вода. 17-го октября не имела успеха не пьеса, а моя личность. Меня еще во время первого акта поразило одно обстоятельство, а именно: те, с кем до 17-го окт. дружески и приятельски откровенничал, беспечно обедал, за кого ломал копья... все эти имели странное выражение, ужасно странное... Одним словом, произошло то, что дало повод Лейкину выразить в письме соболезнование, что у меня так мало друзей, а “Неделе” вопрошать: “что сделал им Чехов”... Я теперь покоен, настроение у меня обычное, но все же я не могу забыть того, что было, как не мог бы забыть, если бы, например, меня ударили». 

«Я люблю мармелад», или говорить с человеком его языком 

Из воспоминаний Максима Горького о Чехове: 

«– А кого вы больше любите – греков или турок? – спросила другая. 

Антон Павлович ласково посмотрел на нее и ответил с кроткой, любезной улыбкой: 
– Я люблю – мармелад... а вы – любите?» 

Воспринимается этот случай как курьезный анекдот, а между тем полный цитируемый отрывок показывает чуткость писателя к чувствам людей:
«Однажды его посетили три пышно одетые дамы; наполнив его комнату шумом шелковых юбок и запахом крепких духов, они чинно уселись против хозяина, притворились, будто бы их очень интересует политика, и – начали "ставить вопросы". 

– Антон Павлович! А как вы думаете, чем кончится война?
Антон Павлович покашлял, подумал и мягко, тоном серьезным, ласковым ответил:
– Вероятно – миром... 

– Ну, да, конечно! Но кто же победит? Греки или турки?
– Мне кажется – победят те, которые сильнее... 

– А кто, по-вашему, сильнее? – наперебой спрашивали дамы. 

– Те, которые лучше питаются и более образованны...
– Ах, как это остроумно! – воскликнула одна. 

– А кого вы больше любите – греков или турок? – спросила другая. 

Антон Павлович ласково посмотрел на нее и ответил с кроткой, любезной улыбкой:
– Я люблю – мармелад... а вы – любите? 

– Очень! – оживленно воскликнула дама. 

– Он такой ароматный! – солидно подтвердила другая. 

И все три оживленно заговорили, обнаруживая по вопросу о мармеладе прекрасную эрудицию и тонкое знание предмета. Было очевидно – они очень довольны тем, что не нужно напрягать ума и притворяться серьезно заинтересованными турками и греками, о которых они до этой поры и не думали. 

Уходя, они весело пообещали Антону Павловичу:
– Мы пришлем вам мармеладу!
– Вы славно беседовали! – заметил я, когда они ушли. 

Антон Павлович тихо рассмеялся и сказал:
– Нужно, чтоб каждый человек говорил своим языком».

Оставьте комментарий



Читайте также

Следите за нами в социальных сетях