Алексей Франдетти: «Я доказывал и продолжаю доказывать, что мюзикл в России возможен»

15 мин.
Алексей Франдетти – режиссер-постановщик  МХТ имени Чехова и лауреат премии «Золотая Маска» за лучшую режиссуру в оперетте/мюзикле за спектакль «Рождество О'Генри».
Интервью: ЛИЗА ЛЕРНЕР
Фото: МИХАИЛ БЕЛОЦЕРКОВСКИЙ
Записала: ЕЛЕНА САЙГИНА 

Режиссер Алексей Франдетти

Добрый день! Мы приехали в театр на Таганке на репетицию к Алексею Франдетти – актеру театра и кино, режиссеру и лауреату премии «Золотая Маска» за лучшую режиссуру в оперетте-мюзикле.

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Алексей, добрый день!

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Здравствуйте!

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Не могу вас не поздравить с вашей прекрасной премьерой в театре МХТ им.Чехова «Гордость и предубеждение». Это на самом деле настоящий фейерверк. И не могу вас не спросить, как вообще вы решили поставить такую выдержанную классику, причем проверенную временем и кинематографом довольно успешно, в столь необычном, ярком, музыкальном формате и с большим юмором?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: У этого произведения непростая судьба в России, потому что роман, который гомерически смешной на английском языке, а он правда очень смешной, в русском переводе многое теряет, то есть он становится такой слезливой мелодрамой, которую из него также вытаскивают в театре и в кинематографе англичане и американцы. А он ведь правда очень смешной. Мне показалось, что сегодня такое засилье сложного, темного, концептуального театра, что зритель заслужил право прийти в театр и получить радость для глаз и для ушей, просто расслабиться и получить два часа хорошего настроения. Мне кажется, что мы справились со своей задачей.

Режиссер Алексей Франдетти и главный редактор "Силы Культуры" Лиза Лернер

ЛИЗА ЛЕРНЕР: А вы не боялись того, что на сцене такого театра этот спектакль может быть неправильно воспринят?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: С одной стороны, в этой профессии нельзя ничего бояться, а с другой стороны, конечно я боялся, потому что довольно волнительно выходить на сцену главного драматического театра страны с большой музыкальной историей и с драматическими артистами. Но как говорится «Безумству храбрых…», да? Поэтому надо не бояться, а делать.

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Я списалась с Питером Экстромом (прим. ред. – композитор спектакля «Гордость и предубеждение») в Facebook, мы разговаривали о вас, о постановке, о том, как она готовилась. Он рассказал мне много интересных вещей, в том числе сказал, что ария миссис Уикхем была написала за 5 недель до московской премьеры и что большое количество арий было написано в последние месяцы лета, прямо незадолго до премьеры, а огромное количество андерскоров велось по Skype. В связи с этими сложностями – разницей во времени между Москвой и Нью-Йорком, вы, наверное, очень нервничали перед премьерой.

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Я буду лукавить если скажу, что я не нервничаю, но я нервничаю и волнуюсь, как любой нормальный человек, перед премьерой. Хотя как режиссер, я волнуюсь обычно больше, чем как артист. Как артист ты выходишь – все в твоих руках, а как режиссер я понимаю, что от меня уже ничего не зависит, то есть, если что-то поедет не во время, если артисты забудут текст, если они разойдутся с оркестром, я ничем не смогу им помочь, я не смогу выскочить на сцену и сказать «Стоп, стоп, стоп! Давайте сделаем еще один дубль!». А с другой стороны, я максимально сохраняю спокойствие, потому что чем больше и сложнее спектакль и чем больше в нем народа, тем спокойнее ты должен быть. Потому что если капитан корабля выходит с трясучкой к штурвалу, то что делать с командой? Поэтому очень важно транслировать спокойствие. И я всегда стараюсь так выстраивать свою работу, что в первый репетиционный день я четко знаю, как должен выглядеть финал спектакля мизансценически и музыкально. Я никогда ничего не ищу на репетициях. Я считаю, что сцена не место для пробы. Каждый день на сцене, особенно на современной сцене большого серьезного театрального дома – это серьезные затраты и по времени и по финансам. Поэтому ты должен четко знать, что и как будет – кто из какого выхода выйдет, кто куда спустится, куда пойдет. Меня как артиста очень сильно раздражает, когда режиссер просит импровизировать. Одно дело, когда это такой ход, и это, условно говоря, режиссер Юрий Николаевич Бутусов, которого я бесконечно люблю, уважаю и ради которого я недавно играл свой собственный спектакль «Рождество О.Генри», потому что мне надо было отпустить к нему артиста на репетиции с гастролей. Тогда я понимаю, что он интуитивно к этому выходит, потому что это путь и по-другому быть не может. Но чаще всего это, к сожалению, неготовность режиссера, когда режиссер за счет артистов «выезжает» и тогда непонятно зачем он нужен, значит он просто организатор процесса, церемониймейстер и тому подобное, но не режиссер.

Мне гораздо уютнее оказываться по ту сторону от сцены, чем на сцене

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Ваш любимый режиссер Юрий Николаевич Бутусов говорит, что нет ничего сравнимого с тем, чтобы самому играть на сцене. Он говорит, что когда ты режиссер и сам выходишь на сцену как актер, то это может быть сравнимо только с рождением ребенка, если можно так выразиться. А вам что больше нравится? У вас же за плечами огромная актерская карьера. Как вы понимаете, что больше ваше – актерское или режиссерское, или то и другое?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: У Юрия Николаевича опыта больше и жизненного, и режиссерского, может быть, я к этому тоже приду. Опыт моего неожиданного участия в моем же собственном спектакле в Латвии показал, что у себя в спектаклях мне гораздо уютнее оказываться по ту сторону от сцены, чем на сцене. Потому что я был, пожалуй, единственным артистом, который мог перепутать текст, пошел не туда, забыл мизансцены. У меня рассеивается внимание, я смотрю на партнеров и вижу их ошибки. Пока у меня происходит этот мыслительный процесс, я успеваю пропустить все то, что я должен был сделать сам(смеется). У коллег я, безусловно, с радостью приму участие в спектаклях. Если меня позовет мой друг и педагог Евгений Александрович Писарев или Кирилл Семенович Серебренников, то я, конечно, с удовольствием пойду к ним в спектакль и буду послушно сидеть на скамейке или на стуле и делать то, что мне скажут. Хотя, кстати говоря, а как артист к Юрию Николаевичу я бы не пошел.

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Почему?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Потому что я не люблю этюдный метод. Я не могу в нем существовать. Мне нужно четко понимать: здесь пошел направо, пошел налево, поднял руки, на четыре счета повернул голову так, как я работаю со своими артистами. То есть это всегда очень жестко застроенный рисунок, в котором мне удобно существовать, и я его готов наполнить жизнью. Есть очень много артистов, которым наоборот легче найти свое, нежели чем войти в чей-то рисунок. Это вопрос актерской индивидуальности. Она у каждого своя.

Режиссер Алексей Франдетти

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Не смотря на то, что вы прекрасно поете и идеально подошли бы на роль в «бутусовских» постановках, где очень много поют, вы все равно считаете, что это не ваше?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Я смотрю со стороны, я же изнутри не пробовал, меня же пока никто не звал (смеется).

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Зато вы пробовали роль принца в «Золушке». А как такую интересную вещь удается сыграть? Ведь все девочки думают, как же он выглядит – этот принц в «Золушке».

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: При том, что это был прекрасный, очень добрый и светлый спектакль, мне кажется у меня не было ничего сложнее, чем роли принца в «Золушке» и Ромео в «Ромео и Джульетте». Это постоянное существование одного светлого и позитивного образа. У роли Ромео есть некоторый рост, а в «Золушке» каким принц вышел, таким и ушел со сцены. И когда по роли этот невероятный восторг тебя переполняет, это немножко начинает раздражать и лицо от улыбки начинает болеть (смеется). Например, из-за мюзикла «Зорро» и из-за роли отрицательного персонажа я ушел из труппы театра, потому что мне было интересно попробовать сыграть отрицательного персонажа. И я понимал, что это будет путь к моему актерскому росту, что мне очень интересно это попробовать. Поэтому «Золушку» я вспоминаю как какой-то радостный период жизни, но не как какой-то серьезный актерский этап. Хотя на «Золушку» я сейчас поведу сына.

Я столько доказывал и продолжаю доказывать, что возможен мюзикл в России, что возможен мюзикл в драматическом театре

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Вы сказали про свой серьезный режиссерский этап в тандеме с Питером Экстромом – это «Рождество О.Генри», за который вы получаете «Золотую Маску». Какие ощущения, когда в раннем возрасте получаешь признание своего профессионального сообщества? 

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Будем честны, профессиональное сообщество в данном случае делится – кто-то признает, а кто-то нет. Но мне гораздо важнее было признание моих педагогов, людей, чьим мнением я дорожу, как в данном случае мнением Евгения Александровича Писарева. Мы с этим человеком видим театр в одном направлении, мы его воспринимаем на одном театральном языке, он сначала привел меня в театр как артиста, потом как режиссера, он постоянно меня поддерживает, и мы сейчас делаем новую работу на большой сцене. Когда коллеги берут тебя за руку и ведут вместе. А что касается «Золотой Маски»… Я столько доказывал и продолжаю доказывать, что возможен мюзикл в России, что возможен мюзикл в драматическом театре. И в данном случае «Золотая Маска» была не просто радостью. Наоборот, когда ты очень много идешь вслепую, у нас ведь даже книг на русском языке нет по этому жанру. У нас огромные труды по драматическому театру, а по музыкальному нет ничего. Так вот это такой необходимый тебе какой-то кивок и одобрение, что ты идешь в правильную сторону, что это возможно, и мы можем это развивать, и мы будем это развивать, и есть люди и театры, которые готовы это развивать. Как, например, в данном случае мы с вами находимся в Театре на Таганке, где мы делаем очень сложную историю, невероятно сложную по Стивену Сондхайму (прим. ред. – композитор, автор бродвейских мюзиклов). На мой взгляд, нет ничего интереснее в мюзикле, чем его музыка, чем те истории, которые он придумывал. Он человек, который постоянно шел поперек системе. Человек, который придумывал абсолютно неразвлекательные развлечения. Здесь мы тоже доказываем, сами себе в первую очередь, что мы можем, что у нас есть такая возможность, что у нас есть такие ресурсы. Каждый день как последний (смеется).

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Получается вокруг нас какие-то уменьшенные декорации стоят?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Да, это репетиционный сет.

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Скажите, пожалуйста, вы говорите о том, что сложно воспринимается мюзикл на драматической сцене, но это же ваш конек, то есть у вас «Пробуждение весны» в «Гоголь-центре», это «Бродвей» на Офф-Бродвей, «Гордость и предубеждение» вТеатре МХТ им. А.П.Чехова, Рождество О.Генри» в Театре Пушкина. Вы планируете поставить «Бродвей» все-таки на Бродвее, я имею ввиду Театр «Россия» предположим?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Я вам открою секрет – к сожалению, если бы не рухнул так сильно курс рубля, «Рождество О.Генри» в постановке Театра Пушкина, но с американскими артистами, уже был в программе New York City Music Festivals . Но, к сожалению, у нас не было финансовой возможности. Это, конечно, невероятно обидно, с одной стороны. А с другой стороны, значит нужно будет сделать какие-то еще шаги, чтобы оказаться на Бродвее с какой-то другой работой. Естественно, мне хочется на Бродвей и это нормальное желание, которое двигает меня. Я каждое утро просыпаюсь и говорю себе: «Ты еще проснулся в Москве, ты еще не проснулся в Нью-Йорке как режиссер-постановщик, поэтому давай работай, еще 6 спектаклей в сезон, еще меньше сна, надо больше работать»(смеется). Хотя, когда я прохожу мимо спальни сына я понимаю, что, может, работать надо меньше… Тем не менее, если говорить о театре «Россия»: во-первых, меня в этот театр никто не звал, не смотря на то, что мы дружим с компанией «Стейдж Энтертеймент», и мы сделали два больших ледовых шоу. У бродвейского театра и на Бродвее, особенно в России, спектакль – это продукт, который должен идти 8 раз в неделю и должен собирать 1500-1600 зрителей. Соответственно, это тот продукт, который априори должен всем нравиться. К сожалению, это бизнес и ничего с ним не поделаешь. К примеру, есть ресторан молекулярной кухни и есть Макдоналдс, и то и другое хорошо, я сам хожу в Макдоналдс, я сам его невероятно люблю, но это просто разные вещи. То же самое и здесь. Иногда оно выстреливает, как выстрелило с Уикен, с «Призраком оперы», с «Кабаре». Эту грань между театром и бизнесом, к сожалению, всегда приходится соблюдать.

Режиссер Алексей Франдетти

ЛИЗА ЛЕРНЕР: А расскажите про грань не между театром и бизнесом, а про грань между профессиональными и семейными отношениями. В спектакле «Гордость и предубеждение» были потрясающие костюмы и декорации, их делала потрясающая семейная пара – Тимофей Рябушинский и Анастасия Бугаева. Это как-то влияет на работу?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Не знаю, влияет ли это на нашу общую работу, потому что мы в принципе семья: мы вместе встречаем все праздники, мы дружим. Мы с Тимофеем видим друг друга чаще, чем видят нас наши жены. И никоим образом это не влияет, по крайней мере, внешне этого не видно, потому что Тимофей пропадал в цехах, где варили декорации, а Настя пропадала на этаж ниже, там, где шились костюмы, и они не встречались, а я на самом верхнем этаже репетировал спектакль. Вот так мы и живем – «Дом, который построил Джек». В случае у ребят это помогает, потому что они честны друг с другом, и Настя может (Как-то мы о ребятах заговорили за спиной) сказать Тимофею: «Тимофей, это какая-то ерунда!», или он ей это может сказать и это очень круто, потому что они очень честны друг с другом, они очень жесткие по отношению друг к другу. Также и моя жена может сказать мне «Подумай еще». Например, в «Рождестве О.Генри» мы с Тимофеем придумали, что декорации будут рисованные, и моя жена помогла и подсказала идею. В данном случае эта семейственность в творческом тандеме помогает.

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Питер Экстром мне сказал, что ваша супруга вас очень поддерживает, что она делает какие-то переводы и активным образом участвует в спектакле.

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: У меня жена американка и у нее хороший английский язык, у меня английский язык на уровне хорошего разговорного, но все подстрочники чаще всего делает Юля. Я боюсь что-либо пропустить, потому что тексты полегче я могу сходу переводить, а все, что сложнее, Юлька делает ночами – она укладывает Марка, потом смахивая  «кровавый пот», садится и делает мне подстрочник (смеется).

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Вы смахиваете, наверное, тоже «кровавый» пот, потому что вы только что из Латвии, где у вас были гастроли с «Рождество О.Генри», в Питере у вас идет и просто невозможно купить билет на мюзикл «Иосиф и его удивительный плащ снов», также сейчас в Москве идет премьера, и к тому же вы готовите новую премьеру. Как вы разрываетесь? Или это нормально для театральной среды?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Это все зависит от человека, ведь есть люди, которые могут выпускать только один спектакль в сезон или одну картину в сезон, как артисты. Мне кажется, это все благодаря моему актерскому прошлому, я жадный до работы, я ее очень люблю и опять же просыпаюсь с мыслью, что я еще не на Бродвее. Мне, безусловно, важно, чтобы количество не влияло на качество и поэтому летом, когда у меня был отпуск, когда неплохо бы было перезарядиться, я выходил на пляж, раскладывал планы декораций своих спектаклей и сидел, работал, готовился. Так что мне кажется, это нормально. Мне бабушка моя звонит и говорит: «Да Бог с этой работой, ты отдохни!», и я ей говорю, что мне 32 года, и когда это делать, если не сейчас.

На сегодняшний день в моей жизни есть два этапа одобрения – первый это «Золотая Маска», а второй беседа с Олегом Павловичем

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Наверное, это ваше «бешеное» желание работать и привлекло вас в театр Олега Павловича Табакова, потому что он просто из симпатии людей не приглашает на сцену МХТ, он же великий стратег. Как вы думаете, какие надежды он на вас возлагает в этом плане?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Я не могу за него ничего говорить. Важно, что он поверил и он продолжает верить, потому что я надеюсь, что в следующем сезоне состоится премьера спектакля в Табакерке. Мне очень важно то, что Олег Павлович принял эту работу и то, что он мне сказал и то, как он мне это сказал после того, как посмотрел первый прогон «Гордости и предубеждения». И вот тогда, лично для меня, вопросы, о том возможен ли мюзикл в репертуарном театре и нужен ли он в России, отпали. На сегодняшний день в моей жизни есть два этапа одобрения – первый это «Золотая Маска», а второй беседа с Олегом Павловичем. Это два равнозначных для меня события, когда я понял, что мы идем правильной дорогой. Так что я думаю, надежда Олега Павловича связана только с одним – чтобы на сцене того и другого театров шли хорошие, талантливые спектакли, а уже драма ли это, комедия, балет с драматическими артистами, опера, неважно, главное, чтобы это было талантливо. А ведь Константин Сергеевич постоянно экспериментировал, он постоянно, что-то искал и этот театр сохранил самое главное – дух этого поиска, того, что нестрашно сегодня сделать «Дворянское гнездо», завтра сделать «Идеального мужа», послезавтра сделать «Гордость и предубеждение», то есть театр постоянно развивается и это развитие – самое главное, самое важное.

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Скажите, пожалуйста, второй этап – это разговор с Олегом Павловичем и его одобрение того, что вы сделали. Какой сейчас третий этап, какие сейчас планы? Вы немного рассказали про Табакерку, про Таганку, можете еще немножко приоткрыть завесу тайны?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах (смеется). Поэтому я не буду раскрывать всех планов, могу только сказать, что этот сезон сложный, потому что будет премьера мюзикла в Театре на Таганке «Суини Тодд», затем московская премьера спектакля, который я поставил 2 года назад, и который тогда, к сожалению, не вышел на московскую сцену. Сейчас выйдет этот мюзикл «История любви» по знаменитому фильму, получившему Оскар, и это очень важная для меня история, потому что, увидев его в репетиционном пространстве, Евгений Александрович Писарев и Евгений Витальевич Миронов позвали меня на постановку в свои театры. Также будет перенос моноспектакля моей коллеги и подруги Лики Руллы из Санкт-Петербурга, мы с ней делали там моноспектакль и сейчас переносим его в Москву, сыграем здесь премьеру. Еще будет спектакль с независимой театральной компанией «Арт-Партнер XXI» про Джуди Гарленд, называется он «Последний луч радуги», премьера его состоится в середине декабря на основной сцене Театра им. Пушкина. Такой партнерский у нас проект и это не антреприза и по затратам, которые вложены в этот спектакль и по гигантским декорациям Тимофея Рябушинского, и по наличию живого оркестра на сцене и т.д. Это серьезная и крутая штука, крутая, потому как она придумана, я пока не знаю, что на выходе получится, потому что сегодня только 3-я репетиция. Затем будет оперетта Гилберта и Салливана «Микадо» в любимом мной Екатеринбургском театре музыкальной комедии. И также начало подготовки и репетиции, и в конце июня мы сыграем первые прогоны и превью оригинального мюзикла «Казанова» в Театре им. Пушкина. То есть 6 названий за сезон. Хотелось бы не помереть…

Режиссер Алексей Франдетти

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Как вы все это успеете, непонятно…

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Успеть возможно при очень правильном тайм-менеджменте. У меня прекрасный агент, который мне в этом тоже помогает и замечательный ассистент. Есть те люди, которые мне действительно помогают, иначе один бы я не справился, у меня прекрасная команда.  В данном случае точно «один в поле не воин». Это те люди, которым я действительно могу доверять, вот что важно. Театр строится, как и любые человеческие отношения, на доверии, то есть я понимаю, что у меня за спиной происходит какая-то работа, и я могу не перепроверять людей, я понимаю, что, когда я оглянусь, там выстроена уже какая-то конструкция.

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Если вы будете давать долгие интервью, то вы ничего не будете успевать, поэтому я задам вам самый последний вопрос. Сейчас очень много иммерсивного театра, много вербатима и так далее, и это тенденция. Как вы думаете, эта тенденция уходит или она будет развиваться дальше?  Что сейчас наиболее интересно зрителям?

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Мне кажется зрителю сейчас, как и всегда, наиболее интересна история, а каким образом эта история рассказана ­– не главное. История – это живые люди  и хороший спектакль. Хороший спектакль может быть сыгран в манере иммерсивного театра, вербатима, балета, оперы, на китайском языке, на французском, на каком угодно, если это хороший спектакль, то зритель будет на него идти. А если в этом есть неправда, в первую очередь, от постановщика, если в этом есть какие-то сомнения, в плохом смысле этого слова, если в этом есть лукавство и обман, то какая бы ни была дорогая декорация, какие бы ни были шикарные солисты/артисты, но если это плохо и нечестно, то в какой бы модной форме это не было сделано, это не будет интересно никакому зрителю.

ЛИЗА ЛЕРНЕР: Спасибо вам огромное за интервью. С вами было безумно интересно разговаривать!

АЛЕКСЕЙ ФРАНДЕТТИ: Мне тоже. Спасибо!

Режиссер Алексей Франдетти и главный редактор "Силы Культуры" Лиза Лернер

Смотрите видео-интервью:


Оставьте комментарий



Читайте также

Следите за нами в социальных сетях